Анатолий Путинцев: Мы работаем как Министерство по делам переселенцев


Около одного миллиона двести тысяч жителей той части Донбасса, которая неподконтрольна сейчас украинской власти, вынуждены были бросить свои дома, переехать, расселяясь по всей территории Украины. 1 млн. 200 тыс. – это официальная статистика. По неофициальным данным, число переселенцев в стране составляет около двух миллионов людей. Цифра внушительная. Оказавшись за сотни километров от своего бывшего жилья и работы, люди с луганской и донецкой пропиской продолжительное время думают, как сделать так, чтобы, начиная новую жизнь с чистого лица, подобраться к успешной жизни, которая была бы не хуже, чем в прошлые годы. При чем, для многих стало очевидным, что свалившиеся на голову местных жителей гости из востока Украины, точнее внутрішньо переміщені особи (ВПО), задержатся вдали от двух областных центров на года, а возможно, и на всю оставшуюся жизнь. Как сделать так, чтобы сотни тысяч переселенцев как можно быстрее адаптировались к новым реалиям, найдя себя заново, принося пользу своим близким, новому городу и району, а значит и стране – вопрос, ответ на который пытаются найти многие, включая и бывших луганчан и донетчан (ВПО). Некоторые ответы уже есть. Их озвучивает координатор «Конгресса востока Украины» Анатолий Путинцев, который еще год назад работал в Луганском национальном университете им. Тараса Шевченко заведующим кафедрой маркетинга, а во времена губернаторства Алексея Данилова был замом главы Луганской ОГА. Теперь его судьба связана с Киевом. Наша организация была создана путем слияния 11 общественных организаций. Получилась общественная организация «Конгресс востока Украины». Объединяло нас  то, что все наши представители – люди, которые выехали из восточной Украины. В основном это луганчане, у нас где-то 30% — выходцы из Донецка. Но костяк – из Луганска. И еще, мы — не политическая организация. Когда определялись с главной целью, были споры, в каком направлении идти. Официально выехали 1 млн. 200 тыс. человек. Неофициально цифра доходит до 2 млн. И это серьезные проблемы для  государства и переселенцев (ВПО). Первая проблема, естественно,  жилье. Подавляющее большинство людей не имеют собственного жилья. Кто-то расселился у родственников, кто-то у знакомых, кто-то снимает квартиру или дом. Если у людей были деньги, то они купили свое жилье.  Но это единичные случаи. То есть жилье — самая главная проблема. Вторая –  работа. Третья –  социальная составляющая. То есть проблемы с лечением, обучением, социальная, гуманитарная помощь и т.д. — На какие территории распространяется ваша деятельность? — Мы не работаем по вопросам состояния ситуации в зоне АТО. Ведь мы не можем повлиять на военные конфликты. Для этого есть другие службы. То есть мы работаем только с той категорией граждан, которые выехали в Украину. Не с Россией и не с Крымом. Мы здесь работали в законодательном поле. В самом начале, как мы объединились, у нас уже были опытные юристы. Мы готовили закон, который стал основным для нас. Это Закон Украины «Про запеспечення прав і свобод внутрішньо переміщених осіб». Вот этот термин – внутрішньо переміщені особи (ВПО), он сейчас принадлежит нам. Немного слов о законе, который был принят и подписан президентом. Кстати при подписании этого закона президент приглашал членов нашей организации (меня, Николая Козырева и Людмилу Соколенко) и нам удалось пообщаться с Петром Алексеевичем на эту тему. Он сам говорил, что этот закон несовершенен. Он просто дал какой-то юридический термин, благодаря которым ВПО могут получать какие-то пособия. И им могут быть гарантированы какие-то права. Но все эти гарантированные права не были конкретными. И вот сейчас наша организация работает над тем, чтобы внести более конкретные изменения и правки. Не только в закон о правах и сводах ВПО. Но и, например, в налоговое законодательство с предоставлением каких-то льготных налогов. Возможно, льготного кредитования для ВПО. — В настоящее время, чего больше всего в законодательном поле не хватает внутренне перемещенным лицам (ВПО)? — На сегодняшний день не существует у государства структуры, которая бы при нем серьёзно занималась вопросами внутренней миграции. Есть у нас миграционная служба, но она у нас занимается фактически только отметками ВПО. Есть Минсоцполитики, которое регулирует вопрос социальных выплат. Но в целом на всю проблему переселенцев никого конкретного нет. Мы готовили письма в ВР и Кабмин о создании подобной структуры. Получается, мы подменяем сейчас государственный орган на определенном этапе. На общественных началах. Можно сказать, мы сейчас работаем как Министерство по делам переселенцев — Вы наверняка изучали опыт действий стран, которые сталкивались с проблемами переселенцев. По вашему мнению, чей опыт нам наиболее близок и почему? — Ближе всего нам – Грузия. Она сталкивалась с подобным, начиная с 91 года. То есть с начала первых конфликтов. У них было три волны миграции. Так вот. В Грузии было целое министерство по вопросам переселенцев. — Количество их беженцев сопоставимо с нами? — У них было где-то 360 тыс. человек. Если сравнивать страны, примерно такая же пропорция. Кстати, нам рассказали о пагубности временных городков. — Которые у нас уже построили в трех областях? — Да. Харьков, Днепропетровск, Запорожье. Были построены модульные городки. В чем пагубность? Все это временное жилье, после которого человек все равно в дальнейшем будет искать, где еще заселиться. Будет думать дальше. — И что говорит грузинский опыт? Что было бы лучше сделать вместо временного жилья? — Они стимулировали поселение людей в сельскую местность. Переехавшему в сельскую местность давался сельский участок, ему выдавались определенный стройматериалы. Бесплатно. Давалось льготное кредитование на определенной основе. Там помогали международные донорские организации. Большие кредиты шли. У них на 360 тыс. человек где-то полмиллиарда долларов было выделено на все эти целевые программы. Они шли как через государственные структуры, так и через общественные организации. — Возможно ли у нас в Украине решение проблем с жильем, как в Грузии? — Если сравнивать с Грузией, конечно, есть отличия. Потому, что те люди, которые переезжали из Абхазии из Юной Осетии, они все-таки больше жители сельской местности. И поэтому им легче было перестраиваться. У нас же 90% выходцев из зоны АТО – это жители города. Мы делали опросы, согласно которым только примерно 20% людей соглашается с тем, что они могут обустроиться в сельской местности. — Вы изучали жилищные  резервы в сельской местности по областях Украины. Есть ли у нас возможность делать новые поселения для компактного проживания части переселенцев? — Есть варианты создания, например, новых поселков. Но, нельзя отделять людей. Нужно интегрировать. Поэтому лучше, скажем, выделять свободные места в селах в уже существующих. Чтобы была интеграция жителей нескольких новых домиков на уровне местных громад. В чем еще тут проблема? У нас нет единого реестра недостроенных жилых помещений, который нужно делать срочно. Но это задача государства. Опять же возвращаемся, что нет реальной структуры государственной. Да, это можно условно поручить Минрегионбуду, можно поручить областным администрациям. Но если в Днепропетровской области подобный реестр сделали, то другие области не спешат с этим. Почему? Потому,  что не выделяются дополнительные средства из госбюджета, и нет средств в местных бюджетах. А надо немало. Когда мы писали предложения в Верховную Раду, мы предлагали внести в госбюджет 2015 формулировку «финансовые субвенции для областей». То есть, условно говоря, Полтавской области выделяется 40-50 млн. грн. для ВПО. Но должны существовать при областных советах, при мэриях, районных советах должность по переселенцам  на уровне либо зам мера, либо помощник мера как минимум, который бы избирался из числа внутрішньо переміщених осіб. Его избрали люди, и он занимается этими вопросами, согласовывая, куда надо направить выделенные  деньги. То ли, например,  направим средства на недостроенное помещение в один-два этажа. Или только на внутренние работы. И там можно условно разместить 30-40 человек. Либо на ремонт здания, которое уже не эксплуатируется долгие годы. Его можно отремонтировать и передать под жилье. Либо на строительные материалы для людей, которые готовы что-то строить и делать. То есть дальше уже решать исходя из внутренней ситуации. Потому,  что на уровне государства это невозможно. Но такой реестр должен существовать. Реестр недостроенного жилья и реестр сельхозугодий, где можно выделять земли для людей, которые пожелают жить в сельской местности. То есть каждый район должен сказать, что у нас есть такое то село, там можно выделить условно 4-5 гектара под застройку и расселить такое то количество человек. — Восприятие переселенцев по Украине неоднозначно. Не опасаетесь ли Вы, что могут возникать конфликты на почве «понаехали» от-туда? Ведь громады в стране по-разному могут относиться к ВПО и к активной деятельности ВПО. — Здесь должен быть комплексный подход. Если люди приезжают в какой-то город, где больница, например, рассчитана на определенное количество жителей. Приезжают еще люди. Тогда, получается, услуги  растекаются между другими, то есть местным жителя не хватает этих услуг. Или, может, школа переполнена, а туда еще добавляются дети. И это уже влияет на качество образования. Если давать дополнительные  места, то я не скажу, что это вызовет противостояние. Но могут быть определенные миниконфликты. Но государство должно идти другим путем. Ведь можно использовать возможность и потенциал переселенцев. Например, когда переселенец  регистрируется. Там же даются просто общие данные. Государство не предусмотрело пока поставить вопрос в анкете — вот ваша профессия такая-то, в каком направлении вы собираетесь работать? Ведь можно учесть их пожелания. Если бы такое было, то в каждом городе или районе было бы понятно, что такое-то количество людей работают в таком-то направлении. И можно смотреть на определенные инвестиционные проекты, которые могли бы решить вопрос занятости жителей самого города и тех, кто вынужденно приехал. То есть решение проблем переселенцев должно помогать и жителям конкретной громады. — Возможно, Вы могли бы привести конкретный пример, близкий к идеалу в нынешних условиях? — У нас создано отделение «Конгресса Востока Украины» в городе Борисполь. Там есть активные наши люди, которые сумели наладить работу. Они объединились и создали органы самоорганизации. Они пришли к руководству города, встречались с мэром. Изначально они не просто просили, дайте нам что-то, а говорили, посмотрите, вот наши возможности, мы можем сделать это и то. И пошла ответная реакция. И вот сейчас рассматривается вопрос в Борисполе о строительство мусороперерабатывающего завода. В Борисполе есть серьезный вопрос с мусором. Там аэропорт рядом. По аэропорту не могут летать кульки. Ну и на существующую свалку свозятся не только из Борисполя. С Киева привозят мусор. Что недопустимо. То есть проблема назрела. И сейчас готовится инвестиционный проект. Предположительно на строительство предприятия по ТБО будет задействована сила переселенцев и  местных жителей.  Во-первых, это решает проблему города в целом. Во-вторых, идет занятость людей сначала при строительстве, потом при эксплуатации этого предприятия. Дальше. Сейчас решается вопрос в Бориспольском горсовете о выделении земли. Примерно 4 га. В районе кольцевой дороги Бориспольской. Хорошая земля. Есть возможность строительства коттеджных городков для переселенцев. Ну и там идет разговор о реконструкции и создании центра по реабилитации жителей. При чем, обратите внимание. В Борисполе с населением в 60 тыс. в настоящее время зарегистрировано 5 тыс. переселенцев. Это много. То есть в каждой ситуации надо смотреть, где есть точки соприкосновения между властью и переселенцами. — Получается, что переселенцам-активистам ввиду их жизненной позиции, скорее всего, удастся наладить жизнь в новом условиях. А как быть другим категориям переселенцев, менее активным? — Вот это как раз и является задачей нашей организации – создавать пилотный проект. А потом его тиражировать. Для этого нам нужна постоянная информационная база, которой пока нет. При чем, обратите внимание. В Грузии за 25 лет решения проблем с переселенцами только 20% людей более менее вернулись к нормальной жизни. А 80% до сих пор испытывают определенные неудобства. Также и у нас примерно будет.