Николай Козырев: Перемещение переселенцев – серьезная проблема, имеющая коррупционное измерение


О проблемах переселенцев, по-разному представляющих маршрут выезда/въезда из/в «ЛНР», ДНР»/территория, подконтрольная украинской власти, в которых просматривается коррупция, о шагах по улучшению перемещения в зоне АТО и близлежащих районах рассказал председатель правления Украинского Хельсинского союза по правам человека, председатель Луганского общественного комитета защиты конституционных прав и свобод граждан, представитель «Конгресса Востока Украины» Николай Козырев. — В условиях вооруженного конфликта в Донбассе не прекращается транспортное сообщение между т.н. «ЛНР»-«ДНР» и территорией, подконтрольной украинской власти. После введения пропускной системы передвижение маршрутами Северодонецк-Луганск, Мариуполь-Донецк значительно усложнилось. Причем,  есть информация не только о сложностях перемещения по Донбассу, но и о коррупционных схемах, которые образовались в результате этих осложнений. Насколько я знаю, к Вам поступают обращения относительно таких схем. — К сожалению, проблема перемещения туда и обратно – это не только организационная и техническая сложность, она не только связана с опасностью перемещения там, где стреляют. Но есть и теневая сторона «военной экономики». Есть некий бизнес на войне (на несчастье людей). Я могу говорить о сведениях, которые получал лично, общаясь с кем-то из переселенцев непосредственно, с теми, кто проехали по определенным маршрутам. Например, из Луганской области в Харьковскую область. Если говорить о маршрутах, которые определены официально (надо, например, ехать из Луганска, допустим, в Северодонецк, Старобельск, куда-то дальше), то люди сталкиваются с такими проблемами. В 10-дневный срок надо приехать, дать документы определенные, потом там ожидать, то ли назад ехать. Надо брать во внимание основной факт — люди выезжают в силу крайней необходимости. И этот выезд связан с тем, что люди, попросту говоря, спасаются от войны, от риска потери собственности и жизни.   То есть это очень тяжелая ситуация. Либо даже если не стреляют, они все равно хотят как-то подстраховаться и найти более приемлемый, гарантированный способ передвижения. Поэтому и выезжают. Это всегда очень большой риск. Многие ведь до последнего не решаются выехать, боясь оставить свое имущество, дом, квартиру, земельный участок, дачу.  Могут ведь наверняка ограбить, забрать уничтожить.  А человек всю жизнь на это работал, копил, строил свое будущее себе и детям. Мне странно слышать, когда люди не понимают этого и так легко говорят: да выезжайте оттуда, ругают тех, кто там остался, мол, че вы там сидите. А куда поедет человек? На какие средства он может жить? Не говоря уже о том, что есть много людей больных, и за ними надо ухаживать, и они не могут выехать. Да и сама поездка – риск. Есть ведь  факты, когда в автобусы попадают снаряды, люди просто погибают. В этом смысле много рисков. Так вот о бизнесе на войне. Недавно, например, я разговаривал со знакомым из Антрацита, который живет там. Он сообщает, что уже сложилась практика оформления пропусков в обход официально-бюрократической. Просто можно обратиться «к кому надо», заплатить 600 грн. и через неделю вам принесут оформленный  пропуск. — Получается, работает целая схема. Ведь не может все это зациклить на себе один человек? — Да, есть схема выкупа пропусков. Бабло и на войне бабло. Есть  цепочка, по которой работают люди,  зарабатывают таким образом деньги. Там, где есть узкое горлышко, через которое надо протиснуться, узкие бюрократические ворота, там всегда тесно. А там, где тесно,  там образуется рынок теневых услуг. И все это стоит денег. Извлекается коррупционная рента. — Не так давно Вы озвучивали факты, согласно которым люди, в том числе и жители Луганской области, в нынешних условиях продолжают покидать свой город и перемещаются как через официальные пропускные пункты, так и через неподконтрольные украинской власти в сторону России. — Выше я говорил о перемещении по официально предоставленным маршрутам. Существует официальная процедура, как оформить пропуск и выехать. Но это достаточно обременено и очень много рисков. В том числе и коррупционного свойства. Но в таких условиях люди выбирают менее опасный путь, чтобы, по крайней мере, избежать риска попасть под обстрел. Чтобы не погибнуть. Так вот, из Луганска или Алчевска менее опасный маршрут   – поехать на Изварино, который когда-то был пропускным пунктом наших пограничников, а потом это все было утеряно…  Это в настоящее время не существующий украинский пункт пропуска. Там стоит некий казак с оружием, который смотрит документы и пропускает без всяких особых процедур на российскую сторону. А на той стороне уже проверяют очень тщательно. Сумки, документы, заносят в информационную базу все данные этих лиц. — В таком случае, о какой категории переселенцев мы можем говорить? — Можно выделить два вида таких переселенцев. Первый. Те, которые решили выехать в Россию и те, кто решил переселиться на территорию, контролируемую украинской властью. И эти граждане Украины оказываются в разных ситуациях. Одно дело, если едет, к примеру, семья на своей машине. Это значит от 3 до 5 человек. Люди проезжают, их фиксируют на российской границе. Дальше они едут по маршруту —  Ростовская область, Воронежская, Белгородская. И заезжают в Харьковскую. Там есть разные пропускные пункты. — Это распространенный путь? — Не единственный, но протоптанный. Но есть второй, более массовый способ переезда. Ведь не у всех есть собственный автомобиль. Большинство как раз не имеют. Поэтому они обычно нанимают транспорт, большой автобус.  Я общался с людьми, которые выезжали, например, из Алчевска. Это была группа не менее 50 человек. Наняли автобус,  сдали по 900 грн.  Такой бизнес, помогают людям. Спрос на такие услуги большой, значит, есть и предложение. — Главным связывающим звеном является водитель? — Да. Очевидно, у водителя есть масса договоренностей, где его ожидают  риски. Они и едут. Их фиксируют на российской границе за Изварино. Потом они, перед Харьковской областью, проходят еще тщательную проверку на российской стороне и вот – родная Украина. Заезжают в пропускной украинский пункт,  например,  Тополи. Есть еще Гоптивка Харьковской области . Так вот те, кто заехал сюда на своей машине, к примеру, семья из трех человек… Здесь их приветливо встречают – сразу же составляют административный протокол об административном правонарушении  в соответствии со статьей 204-1 Кодекса Украины об административных правонарушениях. Вы, дескать, незаконно пересекли государственную границу. Санкция по этой статье предусматривает наказание  от 100 до 200 необлагаемых минимальных  сумм дохода. А это значит  –  либо 1700 грн., либо, если едут группой, семьей, то уже 200 минимумов дохода – 3400 грн. Или административный арест на 15 суток. Естественно, пограничники сами эту сумму не взымают, а просто составляют протокол и отправляют в суд по месту совершения административного правонарушения – в Луганскую область.  И суд рассматривает эти дела  – там, где он работает сейчас. Какие результаты этих рассмотрений, мы пока еще не изучили.  Но факт остается фактом – украинская государственная власть предъявляет претензии гражданам Украины, которые убегают от войны:  вот вы там выехали незаконно, и мы вас за это наказываем. Формально, если смотреть тупо в эту статью 204-1, а не в лицо бедствующим людям, жизни не видеть, – это законно. Раз есть такая статья по поводу незаконного пересечения и есть «нарушители», вот они, голубчики. Ну, то есть получается, как говорил один известный товарищ, формально правильно, а по сути — издевательство. — Что обычно происходит потом? — Нарушение не на въезде, а на выезде, где нет украинского пропускного пункта. Ну и протокол, составленный как бы на законных основаниях, направляется в суд, кажется, в Сватово или Беловодск.  Там суд решает. Машина бюрократии работает. И вот получается, что люди приехали, скажем, в Киев, Полтаву или Хмельницкий, а суд будет рассматривать их дело, естественно,  без их участия. И те, что были, например, в нашей приемной, они до сих пор не знают, что там суд решил, не решил. Они даже не получали повестки в суд. — Принимается решение против них? — Мне это неизвестно. Относительно того, как реагируют на такие протоколы, можно посмотреть на сайте решения судов.  Я видел решение суда, которые не удовлетворяло по этому протоколу ходатайство  о том, чтобы применили такую санкцию. Но надо еще изучать специально такую судебную практику. Кстати, мы будем обращаться в Верховный суд  для того, чтобы судебная практика была обобщена. И были выданы рекомендации судам, как действовать в этом случае. Что здесь не так и что нужно учитывать? И что пограничники не учитывают? Кроме статьи 204 пункт 1, которая предусматривает санкции за административное правонарушение, есть статья 18 в том же Кодексе об административных правонарушениях. Она говорит о том, что если люди пересекали границу,  формально нарушив порядок пересечения, но при этом они находились в ситуации крайней необходимости, то такое пересечение границы не считается административным правонарушением.   То есть в условиях, когда была угроза их правам, их жизни. То есть формально нарушили – да. Но статья 18 их заранее как бы амнистирует. Ведь они спасались от беды, от войны. — Эту статью могут применять пограничники непосредственно на границе или только в суде? — Вообще, это суд должен принимать во внимание. Но и пограничники тоже. Я вот обратился по этому поводу к главному начальнику пограничной службы с тем, чтобы там  принимали во внимание эту статью закона и выработали практику, что на такую категорию людей не за что протокол составлять. Поскольку есть такая статья, то ее надо просто применять. Я и сам ездил в эту Гоптивку. Разговаривал с должностными лицами. Они говорят, что  составляют протоколы. Я ездил в восточное управление пограничной службы, которое находится в Харькове. Беседовал там с должностными лицами. Эти нормы права с ними обсуждал. Мне полковник, с которым я беседовал, говорит – 18-ю статью еще не применяли.  «Нет указания!». Так вот тут что интересно. Те, кто семьей заехал, как правило, на них составляют протокол по статье 204-1. По сведениям, которые мы получили от пограничной службы, с мая 2014 г. по февраль 2015 г. зафиксировано 19,01 млн. пересечений государственной границы на выезд из Украины. Естественно, это далеко не только переселенцы. Но протоколов составлено всего 2600. То есть процент тех, кто пересек границу и на кого составлен протокол, не большой по отношению к общему числу. Но тут другая проблема. Те, кто выехал большой группой, автобусом — они едут  по тому же пути и на тех же правовых основаниях, что и те мелкие группы на своих машинах. Но разница существенная. Процедура пропуска другая. Приезжает такой автобус в ту же Гоптивку, и в этот большой автобус заходит пограничник – должностное лицо, и проверяет у всех документы. Потом водитель, точнее два водителя, уходят с пограничником в админздание. Через какое-то время они выходят, сели за руль и поехали. И никаких протоколов не составляется. Все чисто. Пассажиры автобуса  не нарушители государственной границы. Нарушений нет. Очевидно, что пограничники ввели такую себе практику обмена  административных нарушений на административную ренту. А переселенцы в этом случае фактически выкупают право свободно проехать, не подвергаясь быть наказанными за то, что незаконно пересекли границу. Так родное государство «заботится» о своих гражданах, вынуждая ненавидеть его. Кроме того, есть еще одна категория лиц, в отношении которых не решен вопрос.  Это освободившиеся из мест отбывания наказания,  из тюрем, из колоний, которых и в Луганской и в Донецкой областях очень много. Большая часть этих учреждений  в Украине были сосредоточены там. В целом по двум областям около 40 колоний. Раньше в обычное мирное время ежемесячно выпускали по отбытию срока наказания где-то 400-500 человек. Значительная часть этих учреждений осталась на территории, не подконтрольной украинской власти. — В «ЛНР» и «ДНР» сейчас нет смысла удерживать колонии, где отбывали наказание заключенные… — Ситуация не контролируется и просто трагическая. И те, кто отбыли свой срок наказания,  у них зачастую ни паспорта нет, может только справка, что их освободили. Денег нет…  Но им же надо домой. Часть из них раньше жила за пределами Луганской и Донецкой областей. Как их пропускают? Либо же бывший заключенный  сразу пойдет на блокпост, наймется, его там хоть кормить будут. В руки автомат дадут. А дальше, что он с этим автоматом будет делать? Можно только себе представить. Поэтому мы обратились к пограничникам, а я еще буду обращаться в пенитенциарную службу с тем, чтобы они совместно выработали некий алгоритм действий, чтобы на пропускных пунктах, на блокпостах  была информационная база о таких лицах. Если человек назовет свою фамилию и у него есть справка, то на блокпосту посмотрят в компьютере информацию, убедятся, что он освобожден, содержался по такой-то статье, по которой отбывал наказание, то ему упростят процедуру перемещения. — Могли бы Вы дать некие рекомендации людям, которые ездят туда-обратно? Как лучше быть? -Надо, чтобы они знали закон. Вот статья 18-я Кодекса Украины об административных правонарушениях – привожу ее полностью, пусть люди запишут на случай встречи с нашими бдительными и пограничниками и предъявляют им в качестве алиби:  «Не є адміністративним правопорушенням дія, яка хоч і передбачена цим Кодексом або іншими законами, що встановлюють відповідальність за адміністративні правопорушення, але вчинена в стані крайньої необхідності, тобто для усунення небезпеки, яка загрожує державному або громадському порядку, власності, правам і свободам громадян, установленому порядку управління, якщо ця небезпека за даних обставин не могла бути усунута іншими засобами і якщо заподіяна шкода є менш значною, ніж відвернена шкода». Война и есть то самое  «состояние крайней необходимости» — спасать жизнь и собственность. А кто наказывает за это людей – сам, мягко говоря, правонарушитель и подлежит наказанию. Ні корупції!