Про кровать, шубу и жизнь, или Приключения переселенцев в Европе. Новости



– Сынок, мою новую публикацию видел?

– Да, мам, видел и читал… Только это… отстань ты уже от переселенцев, что ты все про них пишешь? Пиши еще про что-нибудь, про другое.

– Может и правда, тема себя исчерпала? Ну а как же тогда поэты, которые посвящали сотни стихотворений возлюбленной? Или художники, которые рисовали десятки портретов своих любимых…

Не причисляя себя к великим творческим личностям, я посвящаю свои рассказы землякам. Наверное, потому, что люблю… И потому, что еще болит. А если болит, значит, есть, о чем сказать.

***

Мне в голову взбрело. Так выражает свое «фи» мой муж, когда я загораюсь очередной идеей. В этот раз и правда – меня довольно серьезно «шибануло» – я решила добыть из донецкого дома дочкину кровать. Надоело жить «на черновик». И четвертый год подряд укладывать ребенка на разнообразные, но одинаково портящие детскую осанку спальные места.

Последний, четвертый, год мы, конечно, остепенились, пылу поубавилось. И, о чудо, впервые задержались на одном месте дольше года. У меня тут же появилось давно забытое ощущение стабильности и непреодолимое желание вить гнездо. Прямо в чужой съемной квартире. А почему я должна лишать детей хорошей осанки? Хоть временного, но уюта?

Сложилось все на удивление удачно – телефон выдал обширный список контактов перевозчиков (оказывается я их скрупулезно записывала все это время). Самый первый, который значился в списке еще и как самый лучший, ответил на звонок. Через три дня кровать, которая три года стояла с заботливо уложенным на ней зайцем, «нетронутой», из Донецка отправилась к нам.

Приехав в нашу новую жизнь из прошлой, гостья отлично прижилась в зале, увеличив поголовье перевозимого с места на место «хлама» и уменьшив мое материнское чувство вины по поводу неправильно формирующейся осанки ребенка. Муж мрачно смотрел на пришелицу, прикидывая, видимо, во сколько теперь обойдется новый переезд.

«Налицо огромный скачок роста», – подумала я. Уезжали с двумя чемоданами, а в последний переезд было уже ящиков десять. А теперь еще и кровать, и тумбочка, и полка для игрушек. В памяти ярко возник образ кота Матроскина, который и так счастливым был, а потом, когда у его коровы Мурки родился теленок, стал вдвое счастливее…

Человек ко всему привыкает. Сначала мы привыкли к тому, что у нас больше ничего нет. Что мы по нулям. Но на самом деле все ж есть! Там, дома, все есть! Лучшее, выбранное с любовью. В последнее время, когда срок нашего «временного» пребывания перевалил за «трешку», мне все чаще хочется спросить, как моя дочь, когда устает в дороге: «А долго еще? Мы скоро приедем?»

Долго еще нам так? Путешествовать?.. По городам, по районам, по школам и селам, квартирам и домам… Долго еще ждать окончания? И вообще окончания чего ждать? Многие из нас уже не ждут возвращения домой. И не ждут милости от природы. Мне вдруг стало ясно, что я давно ничего не жду. Живу, будто всегда так жила – в полной неизвестности и неопределенности.

Только вот почему, если дома есть хорошая удобная кровать, на ней не может спать мой ребенок? Почему я не пеку хлеб в своей хлебопечке и не сушу фрукты на зиму в новой сушке, которая так и стоит дома, в кладовке. Когда я в поиске набрала «перевозчик-донецк», телефон услужливо вывалил мне полсотни имен. Все под одной фамилией – «Донецкие».

«Оксана Донецкая», «Оля Донецкая», «Дмитрий Донецкий». В моем телефоне люди, с которыми я знакомлюсь последние три года, однофамильцы. На всех одна фамилия и одна беда. Я обрастала новыми знакомствами на экскурсиях, детских концертах, мастер-классах. Еще есть Крымские. А когда Донецких стало слишком много, в списке появились «переселенцы». Переселенка Таня.

Однажды, мы поехали в гости к родственникам и заблудились в их поселке. На стене одного из домов висела табличка: ул. Переселенцев, 7. «У вас здесь улица в нашу честь», – весело сообщила я сестре. Хотя было грустно. Это была улица других переселенцев – из Чернобыля. Они точно знали, что больше не вернутся. Мы все уезжали ненадолго, и были уверены – вернемся…

Когда труднее – когда сразу и навсегда, без всякой надежды на возвращение? Или, когда по куску отрываешь, отдираешь, и надежда уходит – капля за каплей. Наверное, когда из моего дома вынесли разобранную детскую кроватку, вместе с ней вышла и прикрыла за собой дверь последняя надежда. Прошедшие три года – не черновик. Не зал ожидания. Это – моя жизнь.

***

Нелегко смириться с тем, что теперь ты не на вершине успеха. Что жизнь из спокойного размеренного существования превратилась в борьбу за выживание. В каждодневный запутанный и не всегда понятный квест. Говорят, в нас, переселенцев, играют… Но что может рассказать о нашей жизни глупая настольная игра? Она расскажет о вершине айсберга – бытовухе.

Первый уровень, который мы давно прошли. Разве можно передать игрой то, что творится в наших душах? Какие бури и штили мы пережили? Что за ураганы бушуют в наших сердцах? Как по-новому мы смотрим на жизнь и на то, что произошло. Не знаю – хорошо это или плохо. Просто – по-другому. Проще. Глубже. Ближе. Далеко не заглядываем. Живем мудро – одним днем.

Интересно -   Авторов статей и сюжетов о социальных услугах приглашают на конкурс

Мудрецы в один голос твердят: «Жить надо одним днем, но проживать каждый день так, будто он последний». Мы научились жить одним днем, но жизнь – «временную». Три года – на черновик. Когда я брала посуду, которую давали – была уверена, это на время, переждать. Четвертый год я варю суп в видавшей виды кастрюле. Купить новую – роскошь. Забрать свою – глупость.

Но я приняла решение и сглупила по-крупному. Забрала кровать. Чтобы дочке было удобно спать. Чтобы до нас, наконец, дошло –  прошло больше трех лет настоящей жизни. Самые что ни наесть настоящие три года. Никто в небесной канцелярии не спишет их как брак, как бой или как лом. Их тоже запишут в наши книги жизней. И думать – что сейчас «не жизнь» – роковая ошибка.

Жизнь, самая что ни на есть, жизнь. Проверка на прочность. На человечность. На честность с самим собой. На мужество – посмотреть правде в глаза. Я смотрю в глаза своей правде – не слишком молодая, не слишком здоровая, не слишком успешная. Там, в Донецке, я чувствовала себя «человеком» – на престижной должности, в шубке, в уютном доме, с поездками в Европу…

Здесь, в Киеве, человеком себя чувствуешь по-другому поводу. Без шубки, путевки и дома – из-за других обстоятельств. Шубку мне переслали последней посылкой, но носить ее было некуда… Как-то не вязался образ все потерявшего человека с норкой. В моей собственной душе не вязался… Мы с шубой стали чужими. Да и гулять в таком «прикиде» по селу с детьми было непрактично.

Было страшно ощущать себя практически нищей – денег едва хватало на элементарную еду. Странно – иметь при этом в шкафу шубу. Приближался Новый год. В той же посылке, где лежала шуба, мама передала мне зимний пуховик, который дома я таскала во дворе – теплый, на пару размеров больше, он отлично защищал от холода. Он-то и стал моим новым образом.

Та разруха, что была в душе, больше соответствовала суровому стеганному виду. Пуховик я выбрала в спутники новой переселенческой жизни, а шубу решила продать – елка на Новый год – святое… Но норка осталась со мной – на просьбу покупательницы я сняла с нее все мерки, а потом небрежно кинула на гладильную доску – в кроватке призывно плакала месячная дочка.

Нежный мех рукава пострадал от раскаленного утюга. Малышка страдала коликами, поэтому утюг стоял в «боевой готовности» – я проглаживала пеленку и прикладывала теплую ткань к маленькому животику… Не заметив катастрофы, я, полная надежд, повезла шубу на «смотрины», уже предвкушая, как накуплю подарков и вкусняшек на Новый год…

Моя покупательница недоуменно рассматривала некрасивую плешь на рукаве. С таким же, если не большим недоумением, я растерянно пялилась на еще недавно «непотертый манжет в отличном состоянии». Перед глазами прощальным клином проплыли и исчезли маленькая искусственная елочка, новогоднее праздничное меню и красиво упакованные подарки…

Это было поражение. Нокаут. Контрольный в голову. Норковая шуба в шкафу. Пустой кошелек. Черная безнадега в душе. Недоумение – как такое могло произойти? Лет пять подряд, дома мы наряжали дорогую литую елку, распаливали камин, заставляли стол деликатесами и дорогими напитками. Под елкой внушительной кучей лежали подарки. Мы были уверены в своем завтра.

***

Дочка подарила мне колечко – в розовой ленточке пластиковая божья коровка. «Какая прелесть, прямо сейчас надену», – во мне плескалось умиление от детского порыва и маленьких пальчиков. Колечко село на палец идеально, и я сразу «забыла» про него. Так и поехала в этом аксессуаре на СТО – машина громко выражала свое недовольство на дороге громким звуком.

Оказалось – стерлись колодки и даже какие-то диски. Или диск. Менеджер написал мне три варианта цены на детали – от низшей до высшей. «Спрошу у мужа», – сказала я и вышла звонить. «Аааа, вот еще проблема на мою голову!», – протяжно застонал кормилец. «Самые дешевые не надо, бери средние, я ж еще аренду не платил!» – запричитал муж.

Я послушно пошла заказывать «средние» колодки. «Значит, так» – произнесла я как можно решительнее, и, делая вид, что замена тормозных колодок с дисками для нашей семьи, – дело плевое, положила листок с ценами перед менеджером и оперлась руками о стол. «Давайте среднюю ценовую категорию», – я твердо посмотрела в глаза консультанта.

Менеджер опустил взгляд в листок и в этот момент заметил мою божью коровку на пальце, про которую я напрочь забыла. В это же время из бокса вышел мастер и задал мне нетактичный вопрос: «Вы резину давно меняли?». Смело встретившись с ним взглядом, я ответила честно: «Не очень. Позапрошлой зимой…». Воцарилось глубокое молчание. Менеджер меня услышал.

Сопоставив всю имеющуюся информацию – номера АН, мой, горящий дерзким отчаянием взгляд, честность, «непереобутую» зимнюю резину и брендовое кольцо с божьей коровкой, он твердо сказал: «Знаете, на самом деле разницы особой нет в качестве этих деталей. Только в названии фирмы. Берите эти (и он ткнул пальцем в самые дешевые в списке) – прослужат долго…»

Интересно -   Переселенцы в Славянске устроили флешмоб

Со станции я уехала в отличном настроении, с улыбкой вспоминая, как на меня смотрели – с удивлением и сочувствием, смешанным с восхищением. Среди джипов, что там постоянно «пасутся», моя машинка была белой вороной. Но то обстоятельство, что я, наконец, освободилась от мучительной неловкости, сковывающей меня среди «хозяев жизни», очень радовало.

Освобождение от внешних благополучных обстоятельств прошлой жизни произошло достаточно быстро, хоть и болезненно. Вот только мы, полные впечатлений, вернулись с Канар, считая поездку венцом всех наших отпусков, как, спустя месяц, в душном платкарте, растерянные и подавленные, уезжаем в Миргород с двумя чемоданами. Впереди – неизвестность.

По привычке мы сняли хороший дом, записались на процедуры, покупали на базаре лучшее, не подозревая, что этот, «на грани» мира и войны, отдых станет последним «крутым вояжем» перед долгим периодом воздержания, безденежья и безнадеги. Мы все еще не верили, что колесо истории, набирая обороты, далеко увезет нас от прошлой – благополучной и сытой жизни.

Освобождение от внутреннего ощущения хозяев судьбы и жизни происходило долго, гораздо болезненнее, на протяжении всех трех лет «переселенческой» жизни. В свое самое длинное путешествие мы отправились – только вернувшись с Канарских островов. В свой самый отчаянный, необычный по впечатлениям, рискованный вояж, мы отправились этим летом.

***

Визу получили легко и бесплатно – дочь принимала участие в международном вокальном фестивале. Отправились в Вильнюс в жестком режиме экономии – после ночного переезда сразу отправились во Дворец творчества, где проходил конкурс. Дочь заняла призовое место и после вручения наград, муж, гордый и счастливый, решил подарить нам путешествие по Прибалтике.

С нескрываемым торжеством в глазах, он добыл «из носка» святую заначку и начал прокладывать маршрут на карте. Впервые в жизни я не готовилась к отпуску. Впервые не ломала голову – что выбрать «все включено» или «все-все включено». И не переживала за вид из окна. Мы путешествовали так, как и жили в последнее время – по ходу пьесы, как Бог даст.

Снимали дешевые студии с кухней, совершали набег на супермаркет, покупали продукты и готовили дома. Большую креативность в экскурсиях не проявляли – наш путь всегда лежал в зоопарк. Проезжая по городу, на ходу замечали достопримечательности. Парковались, где было можно – бесплатно. Останавливались и гуляли, где понравилось.

Мы лавировали и придумывали себе максимально дешевый отдых, но при этом получали море удовольствия. Какое же это счастье – путешествовать. Странно, но нам было хорошо и без шопинга, без крутых организованных экскурсий, без гостиниц с ломящимися шведскими столами. В этом отпуске все было по-другому. Ночевки в машине, сгоревшие котлеты и счастье – это иметь.

В моей сумке жил набор судочков с донецким колоритным названием – тормозок. Апофигей апофиоза случился на двенадцати палубном корабле, направляющимся в Швецию. Муж перед лучшим приключением отпуска долго изучал цены на паром, а потом издал радостный победный вопль: «Ура! Я по акции купил билеты в Швецию – туда и обратно с ночевкой!»

Нам предстояла сказочная поездка на огромном белоснежном лайнере. Прибыв в порт, мы оставили машину на парковке и, затаив дыхание, направились к кораблю – высотному дому на воде. Дети визжали от восторга, у меня самой, честно говоря, перехватило дух. Я решила всему радоваться и не обращать внимание на пятна, украшающие мой спортивный костюм.

Мой «прикид», который, собственно, был основной формой одежды в этой поездке, явно не соответствовал духу белоснежного красавца-корабля. Да и наша «переселенческая» клетчатая сумка мало способствовала крутому имиджу, но зато совпадала с нашими вибрациями. Знала бы я, что нам предстоит такое путешествие, конечно, взяла бы чемодан…

Но факт свершился – мы стояли на палубе корабля класса «Люкс» своим «цыганским табором», в спортивных, слегка утративших свежесть костюмах, с большим клетчатым баулом и парой кульков из супермаркета – муж вычитал, что еда и вода на корабле дорогущие и мы, по обыкновению, запаслись тормозком на два дня. Естественно, парень в форме, нами заинтересовался.

Проверив документы, он, на всякий случай, и, видимо руководствуясь своим внутренним чувством, сообщил нам, что мы имеем право быть на территории стран Евросоюза не больше девяноста дней. Мы доброжелательно кивали и улыбались, как бы подтверждая, что, мол да, мы в курсе насчет сроков и едем в Швецию с большой клетчатой сумкой погулять, на денек, по акции)

***

Нас ждало еще много сюрпризов. Почему-то, в мужнином плане не было учтено, что в каюте без окон не будет холодного подоконника, где можно хранить скоропортящиеся продукты. Поэтому, чтобы добро не пропало, муж целый вечер усиленно питался. А глубокой ночью я совершила вылазку на палубу для курящих, чтобы пристроить там хлеб насущный.

Но посмотрев на картину произведенных разрушений – на палубе всю ночь пили и пели иностранцы, на горы мусора и пустых стаканов, я решила унести добро обратно в каюту. Утром тормозком питался муж, имеющий луженный желудок и крепкое здоровье. Он твердо придерживался установленных принципов экономии, а детям я отвоевала на завтрак омлет.

Интересно -   Переселенцы чаще всего обращаются за помощью к юристам по вопросам соцобеспечения 25.05.2017 11:44. Просмотрено 321 раз. За сегодня — 321 раз.

Оставшуюся еду мы поделили, и «ужин» оставили в каюте – возвращаться вечером предстояло на этом же корабле. Сначала было все хорошо, и мы катались по Стокгольму на экскурсионном автобусе, а потом, после пешеходной экскурсии, нам дали свободное время и объяснили, как вернуться в порт. Варианты – два часа пешком или пол часа на общественном транспорте.

Стоимость проезда в общественном транспорте Стокгольма, как оказалось, дети утром съели на завтрак в виде омлета. Муж принял решение в пользу прогулки, чтобы не покупать билет за четыре евро. Через сорок минут пешего хода стало ясно, что до отправления нашего лайнера в порт мы не попадем. И мы стали искать – где купить билет… Это оказалось проблемой.

За минуту до отхода корабля мы, взмыленные и красные влетели на полном ходу из прозрачного рукава прямо на готовый к отплытию паром… Муж, бурячного цвета, как в трубу шумно втягивал в себя воздух. Старшая дочь, розовая, как молодая свеколка, испуганно таращила глазенки и не могла вдохнуть. Я пыталась выровнять дыхание и удержаться на дрожащих ногах…

Только младшей приключение пришлось по вкусу – в сумасшедшем беге мы толкали вперед коляску и малышка, любящая скорость и веселые горки, задорно кричала: «Уааа! Быстло-быстло!». Отдышавшись, мы вернулись в каюту, допили незаконно пронесенное на борт вино и пошли на палубу – любоваться видами, закатом и приходить в себя.

Позже, вечером, сидя в изысканном ресторане, мы, круто и расточительно, заказав одну на двоих чашку американо, слушали блюз, любовались Балтийским морем и чувствовали себя почти частью пространства. Почти… На самом деле мы были чужими на этом празднике жизни. Зрителями. Но тем сильнее хотелось пошалить. На нашем столике стояла только одна чашка…

Зато дочки, перемещаясь по залу, вкусно трещали «тормозковыми» яблоками, муж меланхолично выедал остатки провианта из большой дорожной сумки, которую я везде таскала с собой. Под конец нам, как Карлсону и Малышу, стало страшно весело. Мы смеялись сами с себя. С того, как плывем с судочками, просроченным салатом и чашкой кофе на крутом многопалубном лайнере.

Потом право ужина глава семьи передал мне, и я с одушевлением склонилась над сумкой, смакуя вкусный рижский сыр, который достойно перенес несовершенный температурный режим. Муж включил камеру и начал снимать меня «на месте преступления», а я вела репортаж с места событий: «Возвращаемся из Швеции, сидим в ресторане, слушаем музыку, едим тормозок».

***

Говоря модным психологическим языком – жизнь нас здорово прокачала. До того, что мы решили, что это – лучшее путешествие, не обремененное планами, шопингом и желанием объять необъятное. Мы ехали по Прибалтике, и жили своей обычной жизнью – готовили, гуляли с детьми и почти не фотографировались – прошлым летом мы потеряли фотоаппарат с фото за три года.

Спустя пару месяцев я узнала интересный факт – если человек счастлив, ему некогда фотографироваться. Его цель – не фотоотчет, а радостные впечатления и настоящая жизнь. «Ну надо же! – удивленно подумала я, – Надо было поехать в Европу почти босяками, чтобы почувствовать вкус счастья». Наше путешествие закончилось, но осталось важное послевкусие.

Жизнь дала возможность сравнить, побыть по обе стороны баррикады. Еще четыре года назад мы многое могли себе позволить, но этого было слишком мало для счастья. В этот раз, не позволяя себе почти ничего, мы отлично провели время. И, пребывая в режиме жесткой экономии, привезли намного больше хороших воспоминаний и впечатлений.

В Донецке нам жилось припеваючи. Зато теперь, в Киеве, нечего терять, кроме своих цепей. Давно исчезла и стерлась из памяти внешняя картинка благополучной жизни и страх ее лишиться. Теперь – нет картинки. И не страшно. Иногда отчаянно хочется вернуть прежние времена – просторный дом, забитые брендовыми вещами шкафы и полные полки холодильника.

Но только до того момента, когда вспомнишь – как тоскливо и пусто бывало внутри. «Чего-то хочется – не знаю кого», так обычно шутили мои коллеги на работе. Теперь я точно знаю, чего мне хочется. Мне хочется здоровья и долголетия, чтобы успеть, увидеть, как станут взрослыми, сильными и счастливыми мои дети. Хочется дома и уюта – своего дома, где можно завести собаку.

Мне хочется свое дело, которое будет приносить радость мне, пользу людям и подарит возможность много путешествовать, возможно, даже, без тормозка. Но больше всего мне хочется сохранить то особенное состояние души, когда ярко и пронзительно чувствуешь жизнь, благодарность за то, что живешь и не испытываешь страха быть тем, кем являешься.   

Светлана Проскурня, переселенка из Донецка, для РД «Донецкие новости»

Читайте также:



Источник