С уходом Натальи Попович завершилась особая эпоха русского музыкального театра — Российская газета


Огромная потеря для нашего искусства: ушла Наталья Попович. Не просто супруга и единомышленник великого дирижера Евгения Колобова, но его друг с первых шагов по театральной сцене, продолжатель его дела, наследница и хранительница его традиций. И безусловно великолепный, редкий, самобытный талант: благодаря ей хор театра «Новая опера», как прежде хор Свердловской академической оперы, были в числе самых выдающихся творческих коллективов страны.

Это была удивительная пара. Рассказывать о любом из них, не упоминая о другом, решительно невозможно: истинно творческая семья, одержимая общим делом. Оба ленинградцы по рождению, но свел вместе их Свердловск, куда они уехали учиться в Уральской консерватории имени Мусоргского, где преподавал легендарный дирижер Марк Паверман и не менее легендарная Галина Рогожникова, одна из крупнейших в стране знатоков и мастеров хорового искусства. «Если я приду к профессору Рогожниковой, не зная клавир наизусть, — мигом вылетала из класса, — вспоминала Наталья Попович в беседе с обозревателем «РГ». — И мы с Женей ночь напролет сидели, учили. А теперь ко мне приходят хормейстеры из Московской консерватории, я ставлю перед ними клавир — они о нем представления не имеют! Какое же ты имеешь право выходить к хору?! Нет, я не хотела бы учиться в Москве! Потому что меня всему научили в Уральской консерватории. И в первую очередь — любви к музыке. И тому, что человек не имеет права выходить к оркестру или хору, если у него нет своего видения, своей интерпретации, представления о том, что он хочет сказать этим сочинением».

Большой талант молодого хормейстера был всем очевиден. Уже с четвертого курса ее пригласили в Свердловский академический театр оперы и балета. «Я это ощутила как огромную честь и окунулась в этот театр с головой, — продолжала Наталья Попович. — Это семнадцать лет в Свердловске были самыми счастливыми годами нашей с Женей жизни. Женю пригласили дирижировать спектаклями Театра музыкальной комедии, а потом и в Свердловскую оперу, где был замечательный коллектив». Здесь Колобов и Попович проработали семь лет. Именно здесь они сотворили спектакль, ставший сенсацией в Москве и мгновенно сделавший их знаменитыми, — это была первая в СССР постановка оперы Верди «Сила судьбы» на языке оригинала. О ней много писали, отмечая не только смелую интерпретацию малоизвестной у нас тогда партитуры, но и волшебное звучание хора, безукоризненно передававшего тончайшие нюансы вердиевской музыкальной драмы.

Интересно -   «Каритас Краматорск» – милосердие для всех

После этого триумфа талантливую пару пригласил к себе в Мариинку сам Юрий Темирканов. Но в родном Ленинграде как-то не сложилось: Колобову, прирожденному оперному маэстро, было неинтересно дирижировать балетами, и, хотя именно с ними он объездил весь мир, супружеская пара предпочла уехать в Москву.

Обоим предлагали возглавить Мариинский театр, затем — Большой. Оба от чести отказались — им неинтересно было пытаться растормошить коллективы, как говорила Наталья Попович, «обросшие ракушками». Им нужен был театр более динамичный, готовый к экспериментам. Наталья абсолютно разделяла вечное стремление Колобова как бы воссоздавать музыку заново, прямо на глазах слушателей, и во всем его поддерживала. Началась история их отношений с Театром имени Станиславского и Немировича-Данченко — история более чем драматичная. Оркестр и хор сразу полюбили новых руководителей и готовы были пойти за ними куда угодно, но тамошние народные артисты ревниво оберегали свои права петь юную Татьяну и пылкого Ленского даже на склоне лет и любым попыткам влить в закостеневший театр свежую кровь объявили войну. Дошло до крайностей: был даже спектакль, когда оркестр, защищающий своего маэстро, демонстративно отказался играть, и оперу спели под рояль. Война шла нешуточная, и супружеская пара, долго не имевшая крова и вынужденная жить в гостинице «Будапешт», уже готова была принять приглашение итальянцев возглавить оперу в Генуе, где с квартирой не было бы проблем. Но в холле гостиницы ждали артисты оркестра — ни Колобов, ни Попович не могли бросить людей, которые в них поверили. К тому же оба были преданы русскому искусству, и русская почва была для них не просто местом временного пребывания. Это были корни, из которых произрастало все, что оба любили и досконально знали, все, что потом возникало в музыке мановением их удивительных, «поющих» рук.

Интересно -   Вдова Вороненкова сделала громкое заявление о расследовании убийства мужа

И всю жизнь эту пару сопровождала преданная любовь тех, кто с ними работал. Когда Колобов и Попович спустя много лет прилетели в Свердловск на юбилей родной консерватории, у трапа самолета их встретил оркестр оперного театра — над летным полем зазвучал марш из поставленной ими там оперы «Петр Первый». Эмоциональный Колобов встал перед музыкантами на колени.

Рука об руку они строили и театр своей мечты — свой театр, спроектированный по их чертежам, — «Новую оперу». Сначала она ютилась в здании бывшего кинотеатра, где было мало места для хора, и голоса звучали со всех сторон — даже сверху, из вентиляционных решеток. Это был абсолютно волшебный эффект, изобретенный гением, искавшим выход из безвыходной ситуации. Его уже было невозможно повторить, когда у театра появилось свое здание с нормальным залом и просторной сценой.

В «Новой опере» оба сразу утвердили свой главный принцип: либо ставим новые для московской публики названия, либо заново открываем старые. Спектакли вызывали споры, иной раз шокировали консерваторов необычным звучанием, нестандартными ритмами, коррективами в оркестровке или даже драматургии. Событиями стали первые в России постановки опер «Гамлет» Тома, «Двое Фоскари» Верди, «Мария Стюарт» Доницетти, «Валли» Каталани, необычный «Борис Годунов» Мусоргского, прозвучавший в малознакомой публике первой авторской редакции. Именно благодаря дивно слаженному творческому тандему могли появиться на московской сцене спектакли-приношения великим музыкантам прошлого — «Мария Каллас», Viva Verdi!, Viva Puccini!, «Россини», «Винченцо Беллини.

После ухода Евгения Колобова Наталья Попович продолжила его традиции. Возглавила художественно-творческую коллегию Новой оперы, стала автором идеи и концепции таких музыкальных вечеров, как музыкально-театральная композиция Bravissimo. В репертуаре появились сложнейшие, требующие филигранного мастерства оперы: «Любовный напиток» Доницетти, «Золушка» Россини с ее виртуозными ансамблями, «Набукко» и «Трубадур» Верди с его мощными хорами. Ее авторитет позволил привлечь к сотрудничеству с театром Юрия Темирканова, Эри Класа, Феликса Коробова, Альберто Веронези, Антонелло Аллеманди, Андрейса Жагарса и многих других суперзвезд мировой оперной жизни. По ее инициативе в память об Евгении Колобове был основан ежегодный фестиваль «Крещенская неделя в Новой Опере», в котором тоже принимали участие ведущие мастера России и планеты, звучали малознакомые российской публике шедевры.

Интересно -   Анджелину Джоли застали на прогулке с дочерью

С уходом Натальи Попович завершилась огромная и глубоко индивидуальная музыкальная история в жизни нашего искусства — та, что годами и десятилетиями создавалась уникально одаренным творческим и семейным тандемом. Это была совершенно отдельная, существовавшая по своим законам и принципам, ни на что иное не похожая эпоха развития российского оперного театра — яростного, мятежного, неистового, как Евгений Колобов, трепетного, проникновенного, нежного и лиричного, как Наталья Попович.

Источник by [author_name]